На днях в руки нашего внештатного кота попал свежий номер газеты «Знамя Победы» (орган муниципальной радости). Там, среди отчётов о благоустройстве клумб и поздравлений ветеранов утюга, обнаружился перл редакционной этики. Заголовок: «Читатель уточняет. О тонкостях цитирования».
Тонкости, скажу я вам, оказались такими тонкими, что их можно брить.
Оказывается, на прошлой неделе газета написала про встречу с главой Сухого Лога Рафаилом Мингалимовым. Некий читатель Н., коренной сухоложец и строитель города, обронил фразу «кошкин дом». А газета по недомыслию напечатала «кошачий дом». Катастрофа? Нет, феерия.
Потому что редактор О., человек, видимо, с филологическим детектором, немедленно приносит извинения и объясняет: «кошачий дом» — это так, будка для Мурзика, унизительно и плоско. А вот «кошкин дом» — это сатирическая сказка Маршака! Глубокий образ! Там, если кто забыл, у кошки был шикарный особняк, потом он сгорел, а потом его отстроили заново. И читатель Н., оказывается, хотел сказать, что Сухой Лог раньше был таким же шикарным теремком (не спрашивайте, когда это было, — видимо, при царе Горохе), потом обветшал, а теперь глава Мингалимов проводит масштабную реконструкцию, сравнимую с тушением пожара и возведением дворца из пепла.
Браво! Как всё удачно завернулось.
Представляете, если бы газета вовремя не спохватилась? Весь город ходил бы и думал: «Да, мы живём в кошачьем доме, то есть в конуре». А так — нет, граждане, вы живёте в литературном пространстве. В доме кошки, которую звали, кстати, Кисой. И которая сперва выгнала бедных котят, а потом сама у них попросилась. Но это неважно.
Главное, что редакция одним росчерком пера (и одной буквой «к») превратила потенциальную критику в панегирик. Читатель Н., конечно, простой строитель, но теперь выясняется, что он глубокий метафорист, владеющий творчеством Маршака наизусть. А глава Мингалимов — не просто чиновник, а реставратор сказочного мира.
Особенно умиляет в этом фельетонном сюжете другое: а был ли мальчик? То есть — был ли сам Н. недоволен? Или он просто позвонил и сказал: «Ребята, вы там напечатали «кошачий», а я сказал «кошкин». Поправьте, пожалуйста». А ему в ответ: «Н.! Да вы гений! Вы имели в виду всю сложность муниципального домоводства! Это мы сейчас распишем в отдельном номере. И про коммунальные сети, и про школы, и про культуру. А вы пока подпишите нам благодарственное письмо за чуткость».
Можно пойти дальше. Если каждую опечатку в газете превращать в такой перформанс, то завтра вместо «асфальт починили» напишут «асвальт починили», извинятся, растолкуют, что «асвальт» — это древнеегипетский бог дорог, и тут же выяснится, что глава с ним на связи.
Сухой Лог, конечно, стал похож на город, а не на кошачий дом — это плюс. Но «Знамя Победы» всё больше напоминает театр одного актёра, где актёр — буква «к». А зрители аплодируют: браво, освоили Маршака! Теперь бы ещё освоить профессию журналиста.
Кстати, если кто из читателей увидит в этом тексте опечатку — не сообщайте. Мы сразу объясним, что имели в виду великую истину.
Подлинность кошки установить не удалось. Автор статьи — кот, которому плевать на буквы.